Автор: admin | Рубрика: Новости | 13-01-2011
Клин журавлей
У людей особое отношение к журавлям. Услышав их крик, каждый человек остановится, поднимет голову вверх, будет искать на сером фоне облаков пролетающий журавлиный клин и останется стоять на месте, провожая взглядом, пока птицы не скроются вдали. Но мы видим их только на перелете — домой, на свои гнездовья, или осенью, на зимовку на юг. А мне удалось увидеть, как журавли готовятся к отлету и какое чувство возникает когда ты видишь клин журавлей.
В тот год что-то припозднился я в деревне. Сначала были грибы, собирал и сушил их в русской печи, потом копал картошку, поправлял крышу над коридором. Можно было бы возвращаться в город, но тут мне пообещали тракторную тележку навоза, три дня ждал, потом разбрасывал по участку. Время уже перевалило на октябрь месяц. Деревенька наша Клеево, и без того небольшая, домов двадцать, почти обезлюдела. Большинство жителей, пенсионеры, вернулись в город, у внуков начался учебный год. Мне тоже пора. Утром поднялся, решил пройтись просто так, без дела, посмотреть окрестности. Деревня расположилась на пологом склоне, внизу — небольшая, нехотя текущая речушка, вверху — луг, бывшее колхозное поле, в центре стоит брошенный комбайн, от которого остался только остов: все, что можно было с него снять, давно разобрали. Сзади меня — серые крыши домов, вокруг — заросший пижмой, зверобоем, борщевником, таволгой луг. Травы уже высохли, пожухли, потеряли свой цвет. По небу с севера тянулись серые, без просветов, тяжелые тучи. Ветра почти не ощущалось, заметно похолодало. «Снегом пахнет», — говорят обычно про такое состояние природы.
И тут я увидел, что неподалеку на луг стали опускаться крупные птицы. Длинные ноги, длинные шеи, длинный клюв, белые, с черным, крылья. Журавли! Они стали ходить по лугу, вытягивали вверх шеи и резко, отрывисто кричали в сторону леса. На эти крики со всего лесного периметра, окаймлявшего луг, стали подлетать еще журавли — в одиночку и небольшими группами по две-три птицы. Они опускались на землю, переходили с места на место, подпрыгивая и взмахивая крыльями. Я с интересом наблюдал за ними. Стоял я недалеко от них и мог подробно рассматривать этих загадочных птиц, которых на природе очень редко можно увидеть — уж очень у них скрытный образ жизни. Журавли меня не замечали или просто не обращали внимания — видно было, что я угрозы для них не представляю. Птицы все подлетали и подлетали, перемещались по лугу, не отходя далеко от места приземления, вытягивали вверх шеи и, запрокинув голову, щелкали клювами. Иногда кричали резкими трубными голосами. Летом я слышал раза два в лесу резкий металлический крик и догадывался, что это журавли, но не мог представить, что их так много в окрестных лесах и болотах.
Наконец подлеты прекратились. Где-то в центре журавлиной толпы послышались особые крики, я присмотрелся: небольшая группа из трех— пяти птиц что-то требовательно кричала остальным. Смолкли отдельные разрозненные крики, прекратились хождения, все журавли повернули головы по направлению к вожакам. В центре что-то выкрикивали недолго, потом замолкали. Остальные собравшиеся вокруг журавли с некоторым опозданием отвечали короткими отрывистыми криками. Я едва не рассмеялся вслух. Ну, очень похоже на школьную перекличку или на профсоюзное собрание. Видно было, что журавли к чему-то готовятся. Эта перекличка продолжалась несколько минут. Потом крики смолкли, и журавли один за другим начали подниматься в воздух. Вся стая поднялась метров на тридцать — пятьдесят и стала описывать большие круги над лугом, лесом, деревней. Я понял, что они собираются улетать и хотят запечатлеть в памяти этот луг, этот лес, эту деревню. Стая, кружась, медленно набирала высоту, кружение прекратилось. «Ну, все — решил я, — улетают». Стая медленно двинулась в сторону от луга.
И тут один из журавлей, самый крайний, вдруг в крутом пике бросился вниз, к земле, издавая в полете жалобные, протяжные крики. Он быстро приближался к земле. Я с тревогой наблюдал за ним — земля уже опасно близко, а он все не прекращает свое пикирование. Убьется ведь! Неужели у журавлей бывают случаи самоубийства? Но в самый последний момент он выполнил вираж и стал вновь набирать высоту. А за ним в таком же пике и с такими же тоскливыми, жалобными криками бросился второй журавль, а за ним третий, четвертый — и вот уже вся стая встала в вертикальный круг, непрерывно пикируя вниз, к земле, а затем, после виража поднимаясь вверх, чтобы снова, один за другим, стремительно в свободном падении лететь вниз. И каждый журавль сопровождал свой пилотаж тоскливыми, жалобными криками. Я в каком-то смятении, с тревогой наблюдал за ними. Видно было, что журавлям ну никак не хочется улетать.
Ну, уж нет, журавли, летите на юг. Да и летом что здесь хорошего? «Топи да болота, синий плат небес» — коротко, но точно описал такие места Есенин. Вода холодная в болотах, ноги мерзнут, лягушки тощие на обед…
Эта карусель продолжалась минут десять — пятнадцать. Но вот часть птиц прекратила пикирование, удерживалась наверху, совершая небольшие круговые облеты, и к ним один за другим стали присоединяться остальные. Наконец, они выстроили свой классический строй — клином и, ритмично и плавно взмахивая крыльями, полетели к югу. Я провожал их взглядом в каком-то легком оцепенении. Что так не отпускало журавлей?
Родина! Родина у них здесь. Выходит, что и для журавлей родина так же дорога и притягательна, как и для человека. Вы возвращайтесь, журавли. Весной. Сойдут снега, распустятся клейкие листочки на деревьях, вылезут из ледяных нор оттаявшие лягушки, соберутся в прогретой солнцем луже и, надувая щеки, примутся орать, стараясь перекричать друг друга.
Я провожал птиц взглядом, пока они не слились с серой
пеленой облаков. К вечеру пошел снег. В полном безветрии снежинки мягко ложились на землю, на дорогу, на мост, на крыши домов, опускались на луг, застревали в зонтиках цветов, и под их невесомой тяжестью, потерявшие полностью прочность, стебли растений ломались, гнулись, пригибались к земле. И уже через час унылый серый осенний пейзаж сменился на яркий белый, зимний, остались чернеть только узкая лента речки да стволы ольхи по ее берегам.